Я кукольный мастер. Я создатель.

Однажды Бог создал человека, и он стал считаться вершиной Его творений. Это создание вовсе не удивительно. В нем относительная гармония живой плоти сочетается с мнимостью свободной воли. Бог, видимо, по-своему любил человека больше, чем все другие свои творения, поэтому именно его Он и решил испытать, отдав самое тяжелое бремя – душу, наделенную способностью не только чувствовать, но и мыслить.

Я не могу оставаться равнодушным, глядя на это убожество! Стоит мне остановить взгляд на человеке, как я чувствую, что в моей душе начинает рождаться Желание. Желание и страсть во что бы то ни стало осуществить мою заветную мечту и создать куклу более прекрасную, чем живой человек. Но для этого я должен добавить к обычным материалам моего ремесла еще несколько компонентов. Когда к готовому телу я добавлю голос, слух, сердце, дыхание, любовь и мертвые глаза, лишь тогда моя кукла станет совершенной и работа будет закончена.

Я возьму голос сломанного граммофона, безумно ревущий в тишине, и вложу его в уста куклы. Тогда он завоет еще громче и будет кричать о печали, ненависти и гниющем мире. Он упадет на землю и будет хрипеть, заставляя ее биться в агонии и извиваться, подобно змее.

Я возьму слух забившейся слуховой трубки, знающий только скрежет ногтей по грязному стеклу, и наделю им уши куклы. Тогда он станет внимательнее к злобному реву стихий, отрывистой брани пуль и кровожадному смеху бомбы. Он будет слышать, как копошатся могильные черви внутри Жизни.

Я возьму сердце разбитой вазы, в котором торчат измазанные алой краской осколки, и возложу его на грудь куклы. Тогда оно начнет биться тяжело и неохотно и будет ранить глиняные ребра, высекая на них знаки слабости, трусости и предательства. Оно отнимет у моего создания иллюзии свободы и заставит подчиниться несущемуся по рифам потоку Судьбы.

Я возьму дыхание истлевших листьев, чья приторная сладость стискивает надорванное горло, и отдам его носу куклы. Тогда оно загудит, подобно старым кузнечным мехам, и кукла узнает запахи дыма, соленых слез и красного металла крови. Оно ощутит скребущуюся в груди вонь разлагающегося Мира.

Я возьму любовь гниющей плоти, которая отдает себя жадным мухам, и вдохну ее в тело куклы. Тогда она бурой слизью, словно густая волна крови, расползется по всему существу куклы и подарит моему созданию ощущения холода, недвижности и отстраненности. Она станет тьмой, что темнее черноты и самой безлунной ночи и отнимет самый смысл Существования.

Последний компонент, который мне нужен, — это глаза. Он наиболее важен, ведь именно глаза способны отразить душу за телесной оболочкой.

Я возьму осколки янтаря, желтые, как всепоглощающее пламя, но они оживут, едва попав куклу.

Я возьму осколки изумруда, зеленые, как чешуя свирепой кобры, но они оживут, только лишь коснувшись пустых глазниц.

Я возьму осколки сапфиров, синие, словно поглощающая корабли пучина океана, но они оживут, не успев стать частью куклы.

Все верно. Добытые трудом людей драгоценные камни забирают часть души рабочих. Но мне не нужна настоящая, живая душа. Я хочу, чтобы ничто не мешало моему созданию стать совершенством, поэтому я возьму обычный дорожный шлак и покрою глаза лаком. Я доделаю прекрасную, бездушную куклу и выпущу ее в мир на погибель людей.

Я мастер смерти. Я создатель.