Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Дверь громко лязгнула, пропуская в камеру одного из стражников, который небрежно швырнул на пол кусок чёрного хлеба и поставил кружку с водой. Он ничего не сказал, только прожег принцессу полным ненависти взглядом и быстро вышел, с грохотом захлопнув тяжелую створку.

Подойдя к хлебу, девушка присела возле него на колени и бережно отряхнула. Это были не привычные ей изысканные кушания, его все же лучше, чем ничего. Другого ей не давали, а долгой голодовки она не выдержала, уже на третий день с жадностью вгрызаясь в черствый хлеб и выпивая противную затхлую воду.

Этого жалкого кусочка все равно было мало, и девушка постоянно ощущала изнуряющий голод, но просить что-то у своих тюремщиков гордая принцесса не собиралась. Даже у своего рыцаря она не хотела ничего выпрашивать. Просто принимать его дары — одно дело, но просить ни за что! Хотя как бы ей хотелось, чтобы он принес ей кусочек обычного свежего хлеба и глоточек чистой воды…

Понимая, что это лишь пустые мечты, девушка горько вздохнула и принялась за свой скудный завтрак. Маленький сухарик исчез непозволительно быстро, а вода промочила только язык, оставив на нем неприятный привкус, но будто бы даже не добралась до горла. Подавив волну жалости к себе, принцесса снова села на скамью, гадая, придет ли рыцарь сегодня.

Будто в ответ на ее мысли, на лестнице послышались до боли знакомые шаги. Через несколько секунд дверь отворилась и вошел рыцарь с — о, чудо! — большим караваем и кувшином. Девушка уставилась на хлеб с восторгом и неверием, с трудом заставив себя не кинуться к этому лакомству.

— Моя госпожа, прошу простить меня, но это все, что я смог принести Вам сегодня.

Мужчина подошел к ней и, все же опустившись на колени, протянул ей еду и питье. Принцесса взяла кувшин и поставила его на скамью, а затем бережно, будто хрустальную вазу, положила хлеб себе на колени.

— Согласишься ли ты разделить трапезу со мной, рыцарь? — предложила она, отламывая от каравая два ломтя.

— Я не смел даже мечтать о такой чести… — мужчина осторожно взял хлеб из ее руки и, сев на пол, принялся есть.

Эта трапеза была лучше всех пиров, когда-либо устроенных в королевстве. Истинное наслаждение — сидеть вот так, вместе, и есть простой хлеб, чувствуя единство душ.